Monthly Archives: Январь 2015

  • 0

Михаил Иванов

Tags : 

Недавно Михаил Иванов, сооснователь и гендиректор «Манн, Иванов и Фербер», крупнейшего в России издателя деловой литературы, огорошил своих партнеров заявлением, что эмигрирует в США. Иванов улетает в ближайший понедельник с намерением обосноваться в небольшом городе Боулдер, штат Колорадо. Решение переехать в Америку было принято после того, как в прошлом году Михаил с третьей попытки выиграл в лотерею Green Card. Slon попросил 35-летнего издателя, теперь уже бывшего, рассказать о причинах своего отъезда и ожиданиях, связанных с новой страной.
– Жалеешь о чем-нибудь перед отъездом?

– Жалею, что не уехал чуть раньше. Ты, конечно, можешь не иметь к политике никакого отношения. Но там никто особенно разбираться не будет. Ты все равно несешь свою долю ответственности за происходящее в России и просто так не можешь сказать, что это, мол, все Путин, а я тут ни при чем. Изменился контекст, до Крыма он был чуть более благожелательным.
Что стоит за твоим решением уехать? Несмотря на твою усталость от Москвы, ты попытался создать здесь свой уютный мирок, и небезуспешно, насколько я могу судить. Даже твоя дочь ходила в частный сад, который ты открыл на свои деньги.
– Да, и в начальную школу до сих пор ходила, которую тоже мы организовали. Когда переехали с «Курской» на «Речной вокзал», то не смогли найти места, куда мы хотели бы отдать ребенка. Когда у тебя есть деньги, ты меньше зависишь от системы.

– И ты тем не менее все это оставляешь.
– Я хочу прожить еще одну жизнь, которая, скажем так, другая. Возможно, она будет тяжелее. Для нас с женой точно, для детей – думаю, не принципиально. Вообще, большие, значительные вещи происходят в жизни только тогда, когда ты выходишь из зоны комфорта.

– Считаешь, до сих пор ты находился именно в такой зоне?
– А почему нет? Я уважаемый человек, со статусом в бизнесе. У меня был свободный график работы, которая хорошо оплачивалась. Я уж не говорю про множество друзей, знакомых, коллег и партнеров, которые составляют важную часть твоего мира. Ведь там ты всего этого лишаешься.

– А приобретаешь что?
– Здоровье. Дополнительные годы жизни. В России ты можешь иметь хорошее образование и работу, можешь не пить, не курить, заниматься спортом. Но статистически над тобой дамоклов меч – ты рискуешь оказаться на остановке, в которую на полной скорости влетит «мерседес» или, как сын главы Татарстана, сесть не в тот самолет. Разумеется, такое может произойти в Калифорнии, Европе, где угодно. Но статистическая вероятность этого ниже.  То есть, уезжая, ты выигрываешь какое-то количество лет жизни. Наш профессор в испанской бизнес-школе хорошо говорил: африканцы, переправляясь из Африки в Европу, выигрывают 30 лет жизни.  Еще когда я говорю о здоровье, то имею в виду и здоровье детей. Экологию не купишь. Ты просто не можешь здесь что-то изменить, как не можешь изменить количество солнечных дней в году в Москве. Да, я, возможно, переехал бы на Алтай или Северный Кавказ. Но там ведь нельзя жить. Вернее, можно, но почти бесперспективно для собственной самореализации и элементарно небезопасно, если говорить о Кавказе.

– Ты ведь сам из Нальчика?
– Да, уехал оттуда, когда мне было 14 лет. Москве, увы, в этой стране нет альтернативы. Но и здесь ты в ловушке. Теоретически можно жить за городом. Мои друзья туда переехали. Но это такая специфическая жизнь за пятиметровым забором и в промежутке между пробками. Они даже детей толком не видят, уезжают из области в Москву в шесть утра и возвращаются в одиннадцать.

– А сами вы как решали проблему?
– Мы жили в гостевом доме у друзей, пять лет подряд пользовались их гостеприимством. Плюс у нас есть еще своя квартира на Тенерифе, каждый год ездили туда, но там ведь долго не пробудешь – ну месяц,  вряд ли больше. У меня накапливался дискомфорт от жизни в России, но я ничего не делал. Потому что дискомфорт был некритичным. Грязный воздух, поведение на дорогах, бытовое хамство – ко всему этому быстро привыкаешь, особенно когда создал для себя свой мир, отчасти защищенный от внешнего воздействия. Но в конечном итоге наш отъезд был предопределен. Да, я выиграл в лотерею. Но эта случайность не случайна, считаю.
Помимо прочего, ты выходишь из издательского бизнеса, созданию которого посвятил много сил и времени. Само по себе это тебя не останавливало?
– Конечно, были сомнения. Я люблю свою компанию.

– И ты, конечно, готов к тому, что там не сможешь добиться того, чего добился здесь.
– Потери здесь реальны, а выигрыши там вероятностны. Но мы думаем, что в случае чего всегда можно вернуться. Правда, мало кто возвращается.

– Боулдер, Колорадо. Почему именно туда?
– Ну, во-первых, там красиво. Город небольшой, а после Москвы мы сознательно избегали больших городов – Нью-Йорка, Лос-Анджелеса. Боулдер расположен на среднегорье, полторы тысячи метров высота. Есть горнолыжный курорт. Это своего рода маленькая Швейцария

– Ты там уже был?
– Нет, ни разу. Еще там находится университет Колорадо, 12 нобелевских лауреатов на 100 тысяч человек. Там очень высокий уровень дохода и образования. Кстати, недавно Колорадо стал первым штатом, легализовавшим курение марихуаны. Я, правда, никогда не курил ее, но мне уже надавали советов, какие сорта попробовать.

– Чем собираетесь там заниматься, если не секрет?
– Чем мы займемся по приезде, вот прямо завтра, я не знаю. Последние несколько лет я был очень увлечен спортом, триатлоном, а Боулдер – это такая Мекка, кластер outdoor-спорта, для велосипедистов, любителей маунтинбайков, бега, того же триатлона. И там довольно много спортивных стартапов. Есть, например, компания Retul, которая ставит правильную посадку на велосипеде, оттуда же производитель беговых кроссовок Newton. Кстати, я тут познакомился с IT-предпринимателем Степаном Пачиковым, который, как оказалось, входит в совет директоров расположенной в Боулдере компании, делающей обувь Crocs. Думаю, на стыке спорта и интернета можно делать очень интересные вещи. А еще в Боулдере живет автор Good to Great Джим Коллинз. Хочу поговорить с ним, а его вся Америка знает. Я как глава издательства подписал большой счет, мы регулярно платим ему большие роялти: $100 тысяч в год… Может быть, меньше, но порядок примерно такой.  Просто у него отличные продажи бестселлеров. И наверное, он не откажется позавтракать с человеком, который ему регулярно платил такие деньги.

– Ты хочешь от Коллинза чего-то конкретного?
– Ну к нему постоянно обращаются за советом, просят порекомендовать кого-нибудь. Можно попробовать с ним сделать либо исследовательский проект, либо просто получить ценную рекомендацию. Интересно, что жена Коллинза выигрывала Ironman, как и я, занимается триатлоном, а сам Коллинз – увлеченный скалолаз.

– Будет что обсудить.
– Точно. В Боулдере также располагается офис trainingpeaks.com – крупной онлайн-системы планирования и мониторинга тренировок, которой владеет еще один наш автор Джо Фрил. Я ему тоже написал письмо о желании встретиться. Компанией руководит его сын. Я знаю также его жену, в общем, всю его семью. Думаю, что попрошу его представить меня в спортивном сообществе. Я не вижу себя наемным работником либо рассматриваю этот вариант как временный, чтобы лучше понять, как работает бизнес.

– Твой издательский опыт, что будет с ним?
– Безусловно, я бы не хотел потерять свои навыки в контентном бизнесе, но пока не знаю, смогу ли я их там реализовать. Могу сказать, что я верю, что интеллект и работоспособность у нас не ниже, чем у среднего американца.  В этом смысле я спокоен за наше профессиональное будущее.

– И супруги тоже?
– Последний год она делала свой бизнес skiliks, компании, которая в игровой форме и онлайн занимается тестированием управленцев. Есть мысли продолжить заниматься этим бизнесом дистанционно и, может быть, даже попробовать вывести его на американский рынок. А вообще, я тут на TED смотрел интересное видео про sabbatical year. Как мы живем обычно? 40 лет работаем, потом выходим на пенсию и не работаем. А идея автора выступления дизайнера Стефана Загмайстера в том, чтобы каждые семь лет делать перерыв на год, в течение которого ты ничего не делаешь. Мы подумали, что сможем себе это позволить.

– Год ничего не делать?
– Ну конечно, нужно же понять контекст, разобраться, как там устроена жизнь, какой есть потенциал.

– У вас уже есть четкие планы, сроки по ассимиляции, может быть, цели в бизнесе? 
– Мы с женой думали об этом. Нет, мы не хотим попасть в ту же ловушку, в которую угодили в Москве.

– В заложники собственных целей, имеешь в виду?
– Заложники целей, заложники работы. В итоге не хватает времени ни на друг друга, ни на детей. Мы не хотим сразу приехать и начать самореализовываться через работу.

– Хотите просто наслаждаться жизнью?
– Да, хотим.

– Кто-то отговаривал тебя от столь радикальных перемен? Друзья, коллеги?
– Больше всего меня отговаривали мои бизнес-партнеры. Они говорили: «Миша! У тебя же здесь бизнес! Куда же ты едешь?»

– Для них твой отъезд был неожиданностью?
– Полной. «МИФ» – динамичная и прибыльная компания, они были всем довольны. А тут такое… Мне говорили, мол, давай еще заработаем, а потом инвестируй куда хочешь, в ту же Америку, и получай гражданство. «Зеленая карта» ведь не панацея, есть много других способов легальной иммиграции. Есть у меня один знакомый, который получил бизнес-образование в Штатах, но там не остался. А что, говорит: в России, если не лезешь в политику и не занимаешься нефтью, все не так уж и плохо. Конкуренция низкая, доходность высокая. Почему не работать?  Мне не очень нравится такая позиция. Опять же за страну стыдно регулярно. Вот и сейчас: приедем, и придется за нее отвечать.

  • 0

Иван Колпаков

Tags : 

Иван Колпаков, бывший руководитель отдела специальных корреспондентов «Ленты.ру», работает в независимом новостном портале «Медуза», в Риге живет с начала октября. Он не считает себя эмигрантом – это просто длительная командировка.

«Мы с Галей (главредом «Медузы» и экс-главредом «Ленты» Галиной Тимченко. – РС) и Ильей Красильщиком, нашим издателем, придумывая этот проект, понимали, что в нынешних условиях придется куда-нибудь уехать, – рассказывает Колпаков. – Поэтому я недолго размышлял. Конечно, начали посещать всякие грустные интеллигентские мысли, но я их от себя гнал, гоню и буду гнать. С другой стороны, здесь и не чувствуешь себя на чужбине».

Рассматривались разные страны бывшего Советского Союза, а также Израиль. Но Рига всего в часе лета от Москвы, объясняет Колпаков, здесь почти такое же время, прозрачные законодательство и процесс легализации сотрудников, к тому же это недорогой город, в котором все говорят по-русски, что важно для людей пишущих. Открыли компанию, попытались найти в Риге сотрудников: по закону приоритет отдается местным жителям. Но, понятно, что в Латвии недостаточно людей, хорошо знающих российскую общественно-политическую повестку и так же хорошо пишущих по-русски, говорит Колпаков, поэтому пришлось привезти большую часть команды из России.

«Нас здесь меньше 20 человек, и на самом деле каждый из нас едва ли мечтал об отъезде, – объясняет Колпаков. – Нас никто не выдворял, не выгонял. Для многих из нас нынешняя общественно-политическая обстановка на родине была душноватой, но все мы любим Россию и хотим там жить. Так нужно было для дела. Мы хотим быть уверенными в том, что издание будет выходить каждый день».

Вся редакция виртуально живет на родине. «Мы не ощущаем себя русской прессой в эмиграции и надеемся не стать ею, – говорит Колпаков, – наши интересы, общение, работа на 100% связаны с тем, что происходит дома. Мы сами продолжаем там бывать, у нас есть там сотрудники. Мы считаем, что работаем для русских читателей, где бы они ни находились, но, по понятным причинам, большая их часть по-прежнему находится в России, там же происходит большая часть событий, интересных русской аудитории. Поэтому наше «вещание» просчитано с точки зрения российского рабочего дня. Мы стараемся жить по московскому графику: раньше встаем и раньше заканчиваем».

Однако Колпаков не считает, что издание живет изолированно от окружающего мира. «Нас гораздо больше, чем кого-либо в России, интересует мировая повестка, – доказывает он. – Русскому читателю не интересно знать, что происходит за пределами страны, российские СМИ постарались сделать так, чтобы из-за рубежа доходили только трагические или «адские» новости. Безусловно, локальные латвийские новости нас не очень интересуют. Но истории отсюда, из Эстонии, из Северной Европы, если они являются неотъемлемой частью картины дня, обязательно представлены».

Процесс переезда организовывался централизованно, хотя каждый сотрудник делал это за собственные деньги. У Колпакова рабочий вид на жительство, как и у его коллег, за исключением главреда. Он выдается на несколько лет, но каждый год нуждается в подтверждении. «Если завтра главный редактор захочет расторгнуть со мной трудовой договор, – объясняет журналист, – я буду вынужден покинуть территорию Латвии». Колпаков перебрался в Ригу с женой, которая не является сотрудником редакции и «пока сидит дома».

Оформление документов происходит прозрачно и понятно. Еще Колпакову нравится, что чиновники не руководствуются оценивающими критериями, а четко выполняют инструкции: «Когда взрослый русский человек, не живший в таком мире, с этим сталкивается, он чувствует себя немного обескураженным».

Сотрудники редакции снимают квартиры. «Поскольку мы все приехали из Москвы, нам кажется, что здесь все очень дешево, что здесь прекрасный рынок недвижимости, – делится впечатлениями Колпаков, – Мы живем в тихом, чистом городе, после Москвы Рига кажется санаторием».