Monthly Archives: Декабрь 2019

  • 0

Побег океанолога Курилова

Tags : 

13 декабря 1974 года советский океанолог Станислав Курилов, известный на Западе просто как Слава, совершил дерзкий побег из СССР. Находясь на борту круизного лайнера «Советский Союз», он прыгнул в воду с 12-метровой высоты и почти трое суток плыл в Тихом океане, пока не достиг берега одного из островов Филиппинского архипелага. Как Курилову удалось успешно преодолеть 100 км без еды и сна, остается загадкой и по сей день.

Почему Курилов захотел сбежать

45 лет назад океанолог Станислав Курилов совершил один из самых экстремальных побегов в истории СССР. Он прыгнул с борта круизного лайнера в океан, сумел проплыть около 100 км в Тихом океане до острова Сиаргао на юге Филиппинского архипелага и попросил политического убежища. Давняя мечта привела его в конце концов в Канаду.

Его сестра после вступления в брак с гражданином Индии проживала в Канаде.

Выпускник Ленинградского гидрометеорологического института по специальности «Океанология», Курилов трудился в местном филиале Института океанологии АН СССР, а также работал инструктором по глубоководному погружению в Институте биологии моря во Владивостоке. Но его манила заграница и теплые океаны. Статус невыездного губил развитие карьеры по выбранному им направлению.

Судя по всему, он обладал очень хорошим здоровьем и отменной физической формой, чему способствовали занятия неизвестной широкому кругу советских людей йогой – вероятно, здесь сказалось влияние родственника-иностранца. Не имея возможности легально покинуть СССР, Курилов разработал план побега. Он был насколько смел, настолько безумен: после прыжка с советского корабля в открытый, к тому же ночной океан предполагалось совершить заплыв в неизвестность на сверхдальнюю дистанцию.

Для реализации затеи Курилов купил круизный тур «Из зимы в лето» и сел на лайнер «Советский Союз», который перед Новым годом должен был покатать туристов из Владивостока к экватору и обратно без захода в порты. Из-за отсутствия контактов с «внешним миром» в программе путешествия выездная виза для посадки на корабль не требовалась. Курилов понял: это шанс, возможно, всей жизни.

Путешествие стоило дорого, и состоятельные советские граждане спешили не упустить возможность хорошенько гульнуть. Некоторые за все время вояжа не покидали кают – только лишь отправляли посланцев за алкоголем и закуской.

«За дверью каждой каюты — музыка, пьяные выкрики, любовные стоны… Туристы предавались веселью каждый драгоценный день отпуска»,

— вспоминал Курилов.

Для вида он принимал участие в общих посиделках, однако сам больше вглядывался в океан, следил за звездами, изучал корабль.

«У меня были только карта и бинокль»

Проанализировав приблизительный маршрут лайнера, Курилов наметил себе точку наибольшего приближения к суше. В собственных силах 38-летний океанолог не сомневался. Он с детства был отличным пловцом, и еще в раннем детстве переплывал Иртыш. Хотя ширину реки в городской черте, конечно, нельзя было сравнить с бушующим океаном.

Годы спустя, уже давно осев за границей, замкнутый и неразговорчивый, как про него рассказывали, Курилов написал книгу «Один в океане: История побега», ставшую бестселлером.

«В тот день, когда мне уже в который раз отказали в визе для работы на океанографических судах дальнего плавания, мое терпение закончилось. Обычно мне отказывали без указания причин. На этот раз в моем личном деле была приписка-приговор: «Товарищу Курилову — посещение капиталистических государств считаем нецелесообразным». Меня как будто ужалили. Все во мне взвилось на дыбы. Это уже конечно безнадежно! Пожизненное заключение без малейшей надежды на свободу!» — писал экстремал, повествуя о главном моменте своей жизни.

Если верить Курилову, после указанного случая у него пропал всякий страх. Он больше не чувствовал себя связанным со страной патриотическими обязательствами и не хотел мириться с тем, что, «родившись на этой чудесной голубой планете», он был «пожизненно заперт в коммунистическом государстве ради каких-то глупых идей».

Не желая раньше времени оказаться раскрытым, Курилов тщательно подготовился к побегу. Он оформил на работе отпуск и отправился из Ленинграда во Владивосток, где уже неоднократно бывал по рабочим делам. Решение взрослого мужчины, конечно же, было хорошо обдуманным. Он сознательно шел на огромный риск.

«Я шел прощаться с друзьями, — писал Курилов в своей книжке. – У меня был билет на пароход, но я не мог сказать им об этом. Я знал, что могу не вернуться, и мне хотелось еще раз увидеть их. Мне казалось, что, прощаясь, я приговариваю всех моих близких друзей к смерти. Мы посидели в последний раз втроем за бутылкой водки.

Тогда им было трудно предположить, что через пару недель к ним придет известие о том, что я пропал без вести у берегов Филиппин».

По пути во Владивосток рейс, которым летел Курилов, делал посадки в Иркутске, Красноярске и Хабаровске. На Дальнем Востоке стояли трескучие морозы. Столбик термометра опускался ниже 40 градусов. Согласно воспоминаниям Курилова, увиденное в перечисленных городах лишь укрепило его в правильности выбора. Ему казалось, что люди годами не живут, а лишь выживают здесь «после какой-то катастрофы, когда эта планета подверглась оледенению». Всю жизнь мечтая о тропиках, солнце и океане, Курилов чуть раньше, еще не имея точного плана действий, готовился к своему путешествию на Байкале: делал специальные упражнения, купался в ледяной воде и обтирался снегом.

Прибытие ленинградского океанолога во Владивосток примерно совпало с визитом президента США Ричарда Никсона, из-за чего, как отмечал беглец, город расчистили и привели в хорошее состояние. Отход лайнера был назначен на 8 декабря. Курилов усматривал некий символизм в том, что корабль «Советский Союз» был построен в 1930-е годы в нацистской Германии и первоначально носил название «Адольф Гитлер», служа чем-то вроде личной яхты фюрера. Во время войны он был потоплен, но после ее окончания поднят со дна советскими специалистами.

На самом деле Курилов перепутал некоторые данные или намеренно ввел своих читателей в заблуждение ради красивой истории. В реальности пароход был построен еще в первой половине 1920-х и назывался в Веймарской республике «Альберт Баллин». Поскольку этот предприниматель был евреем по национальности, нацисты переименовали судно в «Ганзу». Прямого отношения к Гитлеру пароход не имел, перевозя во время Второй мировой военные грузы и личный состав вермахта. В марте 1945 года «Ганза» подорвалась на мине. Четыре года спустя судно подняли и восстановили в ГДР.

«У меня были только мелкомасштабная карта Тихого океана, карта звездного неба и бинокль, — делился герой. – Я собирался определять путь судна по счислению и по видимым контурам земли. К моей величайшей радости, на третий день плавания наш загадочный маршрут был рассекречен».

100 километров вместо 18-ти

Итак, 13 декабря 1974 года Курилов, улучив момент в темное время суток, прыгнул с кормы с высоты свыше 12 м и едва не попал под винты теплохода.

Обошлось: он надел ласты, маску, трубку и отправился в свой главный заплыв. В соревновательной программе в плавании на открытой воде мужчины в наше время разыгрывают медали на дистанции 25 км. Они одеты в теплые гидрокостюмы, а водное пространство предусмотрительно очищают для их комфорта от медуз.

У Курилова не было ничего, кроме редкой выносливости и мастерства пловца. Скорее всего, с таким уровнем подготовки он мог бы претендовать в наше время на победу на Олимпиаде, тем более там преодолевают всего 10 км.

Медуза ужалила пловца только однажды, а акулы не проявили к нему интереса.

По расчетам Курилова, он должен был проплыть лишь около 18 км. Однако ошибки с навигацией и течениями увеличили дистанцию более чем в пять раз. Он плыл почти трое суток, а когда выбрался на берег, подвергся задержанию филиппинскими правоохранителями как нарушитель государственной границы.

«Свой главный поступок в жизни он совершил в 38 лет – в возрасте полной физической и духовной зрелости, — констатировал в своем материале «Прыжок в штормовой океан» доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии и социально-политических дисциплин Амурского ГПГУ Рудольф Лившиц. — Вот он описывает, как, преодолев бесчисленные опасности, добрался до вожделенного берега. И тут вдруг обнаруживает, что не взял с собой ни документов, ни денег, вообще ничего, что требуется для жизни.

То есть, принимая решение прыгнуть с борта судна в штормовой океан, он не подумал даже о том, что будет потом, когда он куда-нибудь доплывет.

Где он будет жить? Кем работать? На какие средства существовать? Его голову посещают какие-то смутные мечты о жизни на необитаемом острове, о том, что он будет, подобно Робинзону Крузо, питаться дарами моря. Такие грезы допустимы для ребенка, не ведающего реальной жизни, но взрослый человек потому и взрослый, что осознает различие между фантазиями и действительностью.

На филиппинском острове, куда добрался Курилов, к нему, разумеется, проявила интерес полиция. И в том нет ничего удивительного: неведомо откуда появляется человек, который говорит на незнакомом языке и не может предъявить никаких документов. Необходимо установить личность пришельца и определить, как с ним поступить.

Слава же поражен: «Откуда, мол, на тропическом острове полиция?»

Если принять ту версию, что Курилов решился на свой безумный поступок ради желания увидеть тропические страны, то тогда придется сделать вывод, что им руководил каприз. Но опять же – это не свойство взрослого человека. На определенном этапе жизни ребенок начинает сознавать, что не всякое желание исполнимо, и делает еще один шаг к взрослости. Курилов его так и не совершил, потому навсегда остался Славой».

«Он как никто другой умел преодолевать страх»

Полгода Курилов провел на Филиппинах, ожидая решения властей по своей судьбе. Попав из филиппинской тюрьмы в благополучную Канаду, к сестре, океанолог на первых порах перебивался случайными заработками в пиццерии. Позднее, благодаря посредничеству, о его навыках и умениях узнали в фирме, специализирующейся на морских исследованиях у Гавайских островов. В Северной Америке Курилов задержался чуть более чем на десятилетие. Конечным местом жительства скитальца стал Израиль, где он устроился в Хайфский океанографический институт. Там же Курилов женился на Елене Генделевой.

«Мы встретились на дне рожденья моей приятельницы, художницы в Яффо, в огромном арабском доме, — рассказывала она изданию The Epoch Times в 2014 году. — Шел июнь 1985 года, теплые светлые дни. Это было 25 июня. О Славе я слышала, читала отрывок из «Побега» в журнале «22». Он приехал в Израиль для консультаций, на съемки фильма о его побеге. Слава был тоже приглашен на эту «тусовку».

Он был такой чудный, такой ладный! Мы обменялись телефонами. С фильмом дело застопорилось, и Слава уехал в Канаду.

Где-то в марте Слава появился в Израиле снова. А ровно через год, день в день, 25 июня я встретила его на автобусной остановке около моего дома. Мы разговорились, разговор наш продолжался шесть часов, а потом еще двенадцать лет».

На новой родине Курилов трагически погиб 29 января 1998 года. В ходе водолазных работ на Тивериадском озере уже немолодой мужчина в возрасте за 60 запутался в рыболовных сетях на дне и, выработав весь воздух в баллоне, задохнулся. По одной из версий, океанолог пытался вызволить из западни напарника.

«Он как никто другой умел преодолевать страх, — вспоминала вдова Курилова. — Меня до сих пор до глубины души поражают его слова: «Борьба за выживание могла сильно отвлечь меня от наблюдений. Мне хотелось увидеть и понять все то, что всегда было скрыто от человеческого глаза и внимания. Я терял самообладание только на короткое время».

В Советском Союзе Станислав Курилов был заочно приговорен к десятилетнему заключению за измену Родине.

Источник: https://www.gazeta.ru/science/2019/12/13_a_12862448.shtml


  • 0

«Работать в России — плавать без воды»: реплики ученых-эмигрантов

Tags : 

Обнародованный «МК» проект о возврате 15 тысяч ученых в РФ (номер от 23.05.2016 г.) вызвал бурю обсуждений не только в стране, но и за рубежом. Комментарии в Интернете доходили до крайностей: от «незачем возвращать предателей и приспособленцев, им бы только денег урвать» до «ни один разумный человек по своей воле сюда не возвратится, разве только всех на конференцию созвать и опустить железный занавес». В президентском Агентстве стратегических инициатив (АСИ), под чьим крылом и зародилась идея, повторили: направление верное, надо действовать, хоть пока все в стадии проработки. Мы опросили успешных эмигрировавших ученых, включая нобелевских лауреатов: как они оценивают перспективы, почему уехали из страны и при каких условиях могли бы вернуться.

Первым делом мы написали в Манчестерский университет, чтобы узнать мнение выпускников Физтеха, нобелевских лауреатов по физике за опыты с графеном Андрея Гейма и Константина Новоселова.

Ответ пришел только от Константина Сергеевича, более чем лаконичный: «…Честно говоря, я бы предпочел оставить свое мнение при себе». Судя по всему, это мнение мало изменилось с 2010 года, когда Константин Новоселов в интервью нашей газете сказал:

— Если бы мне сделали интересное предложение по работе в России, возможно, я бы и вернулся. Хотя… нет, все-таки вряд ли. Дело в том, что организация работы в той же Англии намного проще и прозрачнее, чем в РФ или, скажем, в Германии. Дело не только в деньгах…

Вообще многие собеседники «МК» испытывали смешанные чувства: идея радует, но слишком много нужно, чтобы воплотить ее в жизнь. А риски устраивают не всех.

Я бы рад, но как у вас работать?..

Сергей Левченко (работает в Институте им. Фрица Хабера Общества Макса Планка — одной из ведущих научно-исследовательских организаций Германии) покинул Россию в 1999 году: «Я уехал в США, окончив МФТИ. В родном городе, Старом Осколе Белгородской области, возможности для научного роста весьма ограничены, а на покупку квартиры в Москве средств не было. Через несколько лет обучения за границей я не видел возможности для такого же уровня достатка и доступности исследовательских установок (вычислительных мощностей) в России».

По мнению Левченко, возвращение ученых с международным опытом, безусловно, пойдет на пользу стране (сейчас утеряна преемственность поколений, отстает развитие технологий), но для самих эмигрантов этот шаг под большим вопросом — точнее, вопросов много. «Я буду рад вернуться, — говорит Левченко, — но мне надо видеть ясные перспективы для научного роста: будет ли у меня доступ к исследовательским мощностям необходимого уровня; не утону ли в море бюрократии; смогу ли свободно путешествовать по миру (это неотъемлемая часть моей профессии)? Где я буду жить, смогу ли стабильно обеспечивать семью?..»

Еще один ученый, Александр Гончаров, уехавший из страны в далеком 1991 году в качестве получателя престижной стипендии Гумбольдта в Германии для молодых ученых, а потом также оставшийся за границей («В РФ работать по специальности было нельзя»), открыто заявляет:

— Лично мне уже поздно возвращаться в Россию — и по возрасту, и по необходимости предпринимать сверхусилия, на которые нет особых интересов. Сомневаюсь, что мне предоставят лучшие условия, чем у меня есть.

Сегодня Гончаров работает в Институте науки Карнеги (Вашингтон), занимается физикой и химией материалов в экстремальных условиях высоких температур и давлений, в том числе поиском принципиально новых материалов. По мнению ученого, в России будет очень трудно восстанавливать экспериментальную базу, а еще труднее — восстановить престиж ученого, хотя сама инициатива ему нравится.

Одобрение соседствует с опасением и в словах Владислава Дейгина (профессор, доктор биологических наук, замминистра здравоохранения РСФСР (1990–1992 гг.), автор ряда лекарственных препаратов, с 1990-х активно занимается фармацевтикой в Канаде и США, с 2010-го в рамках сколковского проекта также открыта лаборатория в Москве и возвращены интеллектуальные права на патенты из Канады в РФ):

— Если в стране в большом количестве помогут создать лаборатории, обеспечат господдержку, будет здоровая научная конкуренция, при этом ученые смогут свободно обмениваться опытом с коллегами из других стран и иметь научную базу в разных регионах мира, — я сам был бы рад базироваться в основном здесь. При таких условиях сможет вырасти новое поколение талантливых ученых, которых не нужно будет возвращать. Но если приезд в Россию грозит ограничением возможностей, это не очень интересно.

фото: youtube.com
Достижениями выпускников Физтеха Андрея Гейма и Константина Новоселова теперь гордятся как своими в Великобритании. Вручение Нобелевской премии, 2010 г.

Профессор Андрей Гудков, старший вице-президент Онкологического института им. Розвелла Парка, Баффало, США, автор более сотни научных трудов в области лечения рака:

— Можно говорить о чувстве благодарности и долга перед обществом, которое тебя вырастило, дало знания. Для меня такой неоплаченный долг — это в первую очередь образование, которое я мог бы передать молодым людям, живя в России. Но, с другой стороны, я искренне убежден, что приношу больше пользы науке своей работой за границей, поскольку имеющиеся там технические возможности и скорости позволяют добиваться за единицу времени несопоставимых результатов. При этом в моей лаборатории постоянно проходят стажировку люди из российских институтов, некоторые теперь возглавляют исследования в Москве, налажены связи с лучшими онкологами. Я счастлив там, где тружусь сейчас. В Баффало около 40 русскоязычных семей — мы создаем микросоциум, нас никто не заставляет менять свою культуру. Здесь нет идеологии, мы стараемся работать в РФ, но вряд ли я вернусь: во-первых, мне много лет, а во-вторых, мне кажется, полезнее продолжать уже существующее дело, чем начинать тут что-то заново.

Возвращение не значит «крепостничество»

Профессор, директор Центра нанотехнологий для доставки лекарств и содиректор Института наномедицины Университета Северной Каролины в г. Чапел-Хилл (США) Александр Кабанов — один из тех, кто, покинув Россию в 1990-е, потом все-таки наладил контакты с родиной. С 2002-го ученый начал приезжать в РФ, читая на общественных началах лекции на химфаке МГУ и возвращая некоторых своих учеников с опытом работы в США, а в 2010-м, получив мегагрант Правительства РФ, открыл лабораторию в МГУ:

— В конце 1980-х — начале 1990-х мы сделали работы наряду с некоторыми учеными в мире, которые, по существу, заложили основы наномедицины. Распад СССР и развал экономики сделали продолжение исследований невозможным. Я долго сопротивлялся отъезду: казалось, мне больше других дано — в 1990-м я стал самым молодым в СССР доктором химических наук, — и я должен быть последним, кто уедет. Но в конце концов я уехал в США. И это было абсолютно правильное решение: переезд отбросил меня лет на 5–7, пришлось многое наверстывать, зато я продолжил исследования, а иначе не состоялся бы как ученый в своей области, не стал лидером школы фармацевтики №1 в США и не смог бы потом привезти в Россию свой опыт и знания.

По мнению Александра Викторовича, идея возвращения правильная, но не надо ее рассматривать как новое «крепостничество» — многие современные мэтры совмещают работу в разных странах: «Мы живем в мире мобильности всего и всех, это дает возможность быть на острие мировой науки». Кабанов напоминает, что уже есть Ассоциация русскоговорящих ученых вне России (RASA), которая создала междисциплинарные научные центры совместно с университетами Казани, Томска и Санкт-Петербурга, и там успешные ученые-соотечественники помогают воспитывать РФ молодую поросль.

«Задача весьма непростая, — резюмирует Кабанов. — Россия утратила лидирующие позиции в науке, которые были у Советского Союза, и откатилась далеко назад в сфере открытий и технологий. Целый ряд стран, которые еще 20–30 лет назад не были сильны, не только обошли Россию, но и вырвались в число мировых лидеров: Китай, Южная Корея, Сингапур… Для этого им потребовалось начать большие финансовые вливания, перестроить архаичную организацию науки, интегрировать ее в мировую науку. Россия тоже сделала некоторые шаги (мегагранты, Сколтех), но для успеха надо предпринять несоизмеримо больше, или нас ждет прозябание и распад».

МНЕНИЕ ВЕРНУВШИХСЯ УЧЕНЫХ

Константин Северинов, профессор Сколковского института науки и технологий, профессор Ратгерского университета (Нью-Джерси, США), победитель конкурса мегагрантов в Политехническом университете Петра Великого в Санкт-Петербурге:

— В отличие от ученых, возвращающихся в последнее время в РФ из-за различных программ поддержки, я вернулся одним из первых, в 2004 году, по личным причинам и безо всяких «печенек» со стороны государства. С помощью своих старших коллег и бывших учителей я открыл маленькую лабораторию в академическом институте. Первое время финансировал ее за счет личных средств и своих американских грантов и познавал «радости» научной работы в России. Мне хочется верить, что моя активная позиция по поводу здешних несуразиц поспособствовала появлению таких новых форм поддержки, как мегагранты, гранты РНФ и активизация науки в университетах.

Что касается заявленной идеи, она, на мой взгляд, безответственна и безнравственна. Если человека надо возвращать большими деньгами, вы почти наверняка получите не того, кто вам нужен. Такой «наемник», скорее всего, будет из числа тех, кто не смог добиться успеха в условиях конкуренции по «гамбургскому счету» в развитых странах и покинет вас, как только кто-то другой предложит ему больший кусок. Вообще вопрос поставлен неправильно. Дело не в том, чтобы «привезти», «затащить» сюда сколько-то тысяч людей. Они сами пойдут туда, где лучше. А «лучше» — это не персональные зарплаты и уж точно не бесплатные детсады или спонсирование жилья. Это условия для научной работы: ритмичное финансирование, своевременная доставка реагентов и оборудования, минимум бюрократизма, свободное перемещение научных сотрудников по миру (включая, конечно, приезд и работу иностранных ученых в России) и масса других вещей, которые сегодня в РФ или отсутствуют, или требуют каких-то безумных ухищрений, занимающих массу времени и сил. В области наук о жизни, основы современной медицины и биотехнологии, российских лабораторий крепкого мирового уровня не намного больше, чем пальцев на руках. Конечно, можно, как это делает Сколковский институт науки и технологий, привлечь десяток-другой ученых исключительными условиями. Они даже откроют в РФ еще одну лабораторию наряду с уже имеющимися у них зарубежными, но она будет «юниорской» по сути, а серьезные вещи будут делаться в зарубежном «подразделении». И это естественно. Перетягивать энергичного ученого полностью в нашу страну — значит угробить его   талант, поскольку работать в РФ — все равно что плавать в бассейне без воды. 90% защищающихся у меня ребят уезжают на Запад. Это не их вина, а наша беда. Они талантливы и высокопрофессиональны, они видят свое будущее в науке. И они понимают, что не смогут конкурировать на равных со всем миром, если останутся в России. Остается надеяться на то, что в будущем кто-то начнет планомерно улучшать условия для научной работы в нашей стране, а не выступать с популистскими программами на злобу дня, заставляя всех заниматься то агро-, то нейро-, то нанотехнологиями, шарахаясь из стороны в сторону. Тогда некоторые из уехавших вернутся: не потому, что их кто-то «привезет», а потому, что здесь можно будет продуктивно работать, а работать в своей стране, при прочих равных, конечно, комфортнее.

Рауль Гайнетдинов, профессор Сколтеха, директор Института трансляционной биомедицины, зав. лабораторией нейробиологии и молекулярной фармакологии Санкт-Петербургского госуниверситета:

— Подобные планы обсуждаются уже лет 15. Идея очень хорошая и нужная. К сожалению, я в свое время не дождался такой государственной поддержки: вернулся сам, и надо было своими силами выбивать деньги для лаборатории.

Лично я никогда не планировал уезжать на всю жизнь, изначально поехал по профессиональным причинам — чтобы поработать в лучшей лаборатории в мире по своей специальности в США (считаю, что международный опыт необходим каждому ученому). Первые десять лет я шутил, что уезжаю из РФ в командировку раз в год на 11 месяцев. Потом стало не смешно, потому что возможностей для работы в РФ так и не появилось. Тогда я переехал из Америки в Италию, чтобы быть поближе к России, и восемь лет пытался параллельно найти зацепки для серьезного проекта у нас в стране. К счастью, все сложилось: меня поддержали Сколтех и СПбГУ, потом я получил достойное финансирование от Российского научного фонда.

С тем, что в РФ сейчас нет условий для работы, я категорически не согласен. Да, инфраструктуры в России недостаточно, но ее создают. Государство довольно серьезно инвестировало в оборудование последние лет шесть, и в некоторых институтах, наоборот, не хватает людей, готовых на нем работать. Поэтому теперь необходимо вкладываться в кадры. Надо понимать, что из 100 уехавших ученых примерно 90 уже не вернутся (мегазвезд трудно сдвинуть даже для переезда в другой город в США, они не хотят терять время; могут быть и другие причины). Но 10 таких, как я, как Артем Оганов, как сделал когда-то Константин Северинов, приедут. И даже благодаря таким 10% наша наука сможет кардинально преобразиться. Не надо заваливать людей деньгами, достаточно создать стандартные западные условия: обеспечить гарантированным финансированием на 5–7 лет (например, в США основной тип гранта — 300-400 тысяч долларов в год на пять лет), более-менее сравнимые зарплаты. Нужны лаборатории, реагенты, зарплаты для сотрудников.

Источник: https://www.mk.ru/science/2016/06/02/pochemu-rossiyskie-deyateli-nauki-predpochitayut-rabotat-za-granicey.html


  • 0

Эмиграция из России в Израиль приблизилась к советскому уровню. Люди уезжают из-за нехватки свободы и падения уровня жизни

Tags : 

Израиль зафиксировал резкий рост числа иммигрантов из России, сравнимый с советской эпохой застоя: за последние четыре года число переехавших достигло 40 тысяч человек и продолжает расти. Причиной для переезда иммигранты, многие из которых не имеют доказанных еврейских корней, называют сворачивание демократии и экономические проблемы в России, пишут израильские СМИ.

Активный рост эмиграции начался с присоединения Крыма. Только за 2019 год число мигрантов из России в Израиль выросло на две трети

С 2015 года в Израиль переехали почти 40 тысяч россиян, пишет The Jerusalem Post со ссылкой на Jewish Telegraphic Agency — при этом за целое десятилетие до 2015-го в страну переехали только 36 784 российских евреев и членов их семей.

Число российских иммигрантов в страну продолжает расти. «В 2014 году, когда Россия вторглась в Крым и аннексировала его, российская иммиграция в Израиль впервые за десять лет превысила отметку в 4500 человек. В 2018 году число прибывших превысило 10 тысяч человек и, по прогнозам правительства Израиля, в этом году, вероятно, достигнет 15 тысяч человек», — продолжает JTA.

Этот прогноз, вероятно, сбудется: в 2018 году рост эмиграции из России в Израиль составил чуть меньше 50%, а за первое полугодие в 2019-го этот рост достиг уже 73% — по сравнению с аналогичным полугодием в 2018-м, писала в августе газета «Гаарец» со ссылкой на данные Еврейского агентства для Израиля, крупнейшей международной еврейской неправительственной организации.

Рост алии из России компенсирует падение числа эмигрантов в Израиль из других стран, в первую очередь из США и Франции: именно благодаря россиянам прирост иммиграции в страну за первое полугодие 2019 года составил 28%, отмечает «Гаарец». В прошлом году за тот же период он составлял лишь около 5%.

В результате эмигранты из России сейчас составляют 51% от всех новоприбывших в Израиль.

Эти цифры сопоставимы с еврейской миграцией из Советской России эпохи застоя и начала перестройки: с 1970 по 1988 год РСФСР покинули чуть более 50 тысяч евреев (речь идет об общем числе эмигрантов, включая тех, которые не поехали в Израиль). Большая часть эмиграции тогда приходилась на другие советские республики: в частности, более 106 тысяч евреев за этот период покинули Украину. А всего СССР в эти годы покинули более 290 тысяч евреев (из них лишь около 165 тысяч человек переехали в Израиль). Пик эмиграции из РФ в Израиль пришелся на период с 1989 по 2001 годы: Россию за это время покинули более 292 тысяч человек. Затем эмиграция пошла на спад.

Россияне переезжают в Израиль из-за проблем с демократией и уровнем жизни

Главной причиной для переезда эмигранты из России называют ощущение того, что их страна становится все менее свободной страной, пишет JTA. «90% россиян действительно любят Путина. Они восхищаются им, они думают, что он поступает правильно, концентрируясь на ненависти к меньшинствам и геям, — приводит агентство слова эмигранта Дмитрия Эйгенсона. — Остальные 10%, к которым я принадлежу, не отваживаются говорить, что думают».

Сопутствующими причинами для переезда становятся экономическая ситуация в России и уровень преступности. Инцидентов, связанных с антисемитизмом, «несмотря на то, что в России они все еще редки по сравнению с Западной Европой», тоже становится больше, утверждает агентство.

При этом подавляющее большинство иммигрантов, прибывших в последние годы из России, по мнению демографических экспертов, не являются галахическими евреями, продолжает «Гаарец». В результате им не разрешается вступать в брак в Израиле, если только они не перейдут в иудаизм, однако большинство из них отказывается это делать. «К этой категории относятся примерно 350-400 тысяч русскоговорящих израильтян», — пишет издание.

Еще одним ключевым источником иммиграции в Израиль в последние годы стала Украина. По данным Еврейского агентства для Израиля, за первую половину 2019 года оттуда в страну переехали в общей сложности 3005 человек, что на 6% больше, чем за аналогичный период прошлого года. Украинские иммигранты, по большей части, тоже не являются галахическими евреями.

Источник: https://meduza.io/feature/2019/09/19/emigratsiya-iz-rossii-v-izrail-priblizilas-k-sovetskomu-urovnyu-lyudi-uezzhayut-iz-za-nehvatki-svobody-i-padeniya-urovnya-zhizni


  • 0

Бывший координатор штаба Навального Егор Чернюк объяснил Жанне Немцовой, почему ему пришлось уехать из страны

Tags : 

Бывший координатор штаба Навального Егор Чернюк объяснил Жанне Немцовой, почему ему пришлось уехать из страны и почему Алексей Навальный выражает интересы молодых людей в России.

Гость «Немцова.Интервью» — бывший координатор штаба Алексея Навального в Калининграде и финалист премии Бориса Немцова 20-летний Егор Чернюк. Он стал одним из героев документального фильма Андрея Лошака «Возраст несогласия» о протестных активистах, связанных с Фондом борьбы с коррупцией и кампанией Навального во время президентских выборов.

В апреле текущего года Чернюк был вынужден покинуть Россию из-за возбужденного против него уголовного дела по статье «уклонение от призыва в армии». По словам самого Чернюка, это была месть силовых структур за активную политическую деятельность.

В интервью Жанне Немцовой он рассказал, как сотрудники центра «Э» МВД России проводили обыски в штабе, задерживали активистов, мешали проводить встречу с Навальным и угрожали ему. Чернюк уверен, что «прекрасная Россия будущего» неизбежно наступит, и намерен вернуться в страну после учебы в США.

Жанна Немцова: Вы мой самый молодой гость. Вам всего 20 лет. В какой момент вы стали интересоваться политикой?

Егор Чернюк: В 2011 году, когда было протестное движение в Москве, в крупных городах. С того момента я примерно понимал, что происходит, и начал интересоваться политикой. Мэрская кампания Алексея Навального в 2013 году была очень красочной. С точки зрения технологий, беспрецедентной по масштабам, по количеству волонтеров. В то время канал Фонда борьбы с коррупцией на YouTube уже начал выкладывать расследования, фильм про Чайку (генпрокурора РФ Юрия Чайку. — Ред.) вышел в 2015 году. Так я и пришел в президентскую компанию Алексея Навального.

— Как ваши близкие отнеслись к вашим активным политическим действиям?

— Я в 2014 году хотел поехать на митинг за Навального и сказал отцу, что поеду, попросил денег на билет. Он сказал: «Окей, это твоя жизнь, делай, что хочешь». И так всегда в моей жизни было. Отец всегда мне говорил, что не имеет права учить меня, как жить. Поэтому и все мои инициативы, связанные с политикой, он не то чтобы приветствовал, но говорил: «Егор, это твоя жизнь, ты сам решай».

— А ваши одноклассники как к этому относились?

— В старших классах я на уроке обществознания постоянно показывал доклады «Путин.Итоги» Бориса Немцова. И все просто сидят такие: «Чё, ну, нам неинтересно». Всегда было так, что большинству — просто безразлично. Поэтому мои диалоги были всегда только с учителем.

— Фигура Алексея Навального стала привлекать вас с достаточно раннего возраста. Как вы считаете, какой самый главный месседж Алексея Навального, который привлекает на его сторону молодых людей?

— Алексей Навальный говорит простым языком о фундаментальных вещах, которые заботят всех. То есть о справедливости. Он демонстрирует, что то, что происходит в России, — так не должно быть. Он очень красочно это описывает. Это привлекает людей, он честный человек. Мне кажется, дети и подростки чувствуют, когда политик из истеблишмента рассказывает нудные вещи, это не так интересно, это не завлекает. Алексей Навальный — харизматичный человек.

— Многие упрекают Алексея Навального в том, что он вовлекает в политическую деятельность несовершеннолетних. Насколько, на ваш взгляд, этот упрек обоснован?

— Абсолютно не обоснован. У молодых людей в России есть запрос на перемены, на хорошее образование. Они приходят в школу, видят, что образование — устаревшее. У нас есть православие и нет никакой возможности говорить о правильных вещах, дискутировать. Алексей Навальный является тем, кто представляет интересы молодых людей. Это хорошо, что молодые люди вовлекаются в политику.

— Вы возглавляли штаб Алексея Навального в Калининграде. Как сделать штаб?

— Ключ успеха в любой управленческой работе — это делегирование полномочий. Это и агитация, наблюдение, тренинги различные, сбор подписей. Это очень много задач, которые нужно реализовывать продуктивно. При этом было постоянное давление со стороны полиции и местных чиновников. Главное — собрать вокруг себя грамотную команду, и каждому, в зависимости от талантов, распределить обязанности.

— И у вас это получается?

— Да, конечно. Наш штаб был весьма продуктивным относительно всех 80 штабов в России.

— Если посмотреть нашумевший фильм Андрея Лошака «Возраст несогласия» — вы являетесь героем этого фильма, — то многие сталкивались с такой проблемой, как аренда офиса для штаба. Действительно ли это было самое сложное?

— Это не было самым сложным. Но некоторые агенты по недвижимости, когда слышали, что речь идет о Навальном, смеялись в трубку, кричали, что мы никогда не найдем офис, и бросали трубку. Но мы все равно нашли. Это не самая большая проблема была.

— А какая была самая большая проблема?

— Мне кажется, отношения с волонтерами. Потому что на протяжении кампании их нужно как-то мотивировать постоянно. Но, конечно, всегда сложно находить общий язык с людьми.

— Насколько сложно было организовать приезд Алексея Навального в Калининград? С какими трудностями вы столкнулись?

— С колоссальными. Это была настоящая борьба. Была проблема с поиском помещения. Мы его все-таки нашли, но за несколько дней нам неожиданно отказали. Были какие-то внутренние провокации у нас, проблемы с волонтерами… У людей сдавали нервы. Но в итоге встреча все-таки состоялась в парке. Это был настоящий вызов.

— Насколько сильное на вас оказывалось давление со стороны российских спецслужб? Центра «Э» МВД России, ФСБ, Росгвардии?

— Перед открытием штаба нам изрисовали жалюзи, мне постоянно исписывали подъезд, рисовали свастики, писали: «Навальный — фашист», «Егор — фашист». А потом кинули кирпич в окно. Меня прослушивали. Я как-то поехал на такси ночью домой к отцу, никто не знал, кроме таксиста и меня, что я туда поеду. В итоге приехали вандалы ночью, обстреляли, кинули булыжник.

К рейдам центра «Э» мы относились как к рядовому событию. Они примерно раз в две недели приходили, обыскивали. И «посидеть» все успели, самые активные. Нам ни разу за год не согласовали ни одно мероприятие. Моего заместителя отчислили из университета. Потом начались проблемы у отца с бизнесом. К нему приехали сотрудники разных органов, напугали уголовным делом за незаконную предпринимательскую деятельность. Тогда начались еще очень сложные отношения у меня с семьей.

— Вы поступили в университет в США, но покинули Россию раньше, чем планировали. С чем это было связано?

— После того как на моего отца надавили, мне пришлось пойти в центр «Э» на допрос. Мне просто сказали: «Егор, готов ли ты нам показать все переписки?» Я сказал, что, конечно, нет. Они сказали, что им важно контролировать весь политический процесс, чтобы я рассказал о дальнейших мероприятиях, планах, чтобы сотрудничал с ними. Я сказал: «Что будет, если нет?» Они ответили: «Ты у нас парень призывной, готовься, засунем в армию».

Я ушел оттуда, с того момента начали постоянно приходить в штаб по пять сотрудников полиции и центра «Э», снимали меня на камеру, выдавали мне повестки в армию. Я использовал все юридические шаги, пытался отложить этот процесс. Зато отношения с отцом наладились, он сказал после допроса: «Пошли они… это шантаж, не сдавайся». Я еще готовился поступать, мне нужно было ездить на экзамены в Вильнюс.

— То есть угроза того, что вас заберут в армию и вы не сможете продолжить обучение, стала причиной вашего отъезда?

— Да. Через день после моего дня рождения, 7 марта, меня отвезли в Следственный комитет и показали, что возбуждено уголовное дело. Я понимал, что сейчас мне нужно уехать, поэтому я просто уехал раньше, учиться.

— Я хочу вам сейчас задать несколько блиц-вопросов. Что для вас лучше — модель социального государства с высокими налогами или либеральное государство с низкими налогами и скромной социальной поддержкой населения?

— Низкие налоги, да.

— Люстрация для таких стран, как Россия, — это необходимость или опциональный шаг?

— Необходимость, конечно. Потому что номенклатура себя восстановит. И даже если мы, демократы, придем к власти, будет огромное количество людей внутри госаппарата, кто связан очень тесно с бандитами. И получится так, что система, как это произошло в Украине, она начнет постепенно восстанавливать себя.

— Легализация наркотиков — да или нет?

— Да, конечно, легкие наркотики.

— Свобода слова или безопасность?

— Свобода слова.

— Прекрасная Россия будущего — это может стать реальностью в течение ближайших двух десятилетий?

— Уф-ф… Мне кажется, что в ближайшие два десятилетия начнутся позитивные изменения. И благодаря новым технологиям, которые нами уже используются, мы можем процесс достижения прекрасной России будущего ускорить.

— А вы лично собираетесь участвовать в построении прекрасной России будущего?

— Да, конечно. До кампании (Алексея Навального. — Ред.), честно, я не видел себя в России. Думал, что уеду, отучусь и буду заниматься бизнесом в США. Но, поработав на кампанию, увидев огромное количество умных, талантливых молодых и взрослых людей, тех, кто на самом деле хочет менять Россию к лучшему, я без преувеличения полюбил Россию. Мне хочется быть частью этого процесса, и есть азарт победить.

Сейчас, чтобы серьезно навязать борьбу нынешней власти, от меня требуется получение знаний и опыта, который я приобрету в лучших университетах мира. И потом, набравшись опыта, буду гораздо более полезен в прекрасной России будущего.

Источник: https://www.dw.com/ru/%D0%B5%D0%B3%D0%BE%D1%80-%D1%87%D0%B5%D1%80%D0%BD%D1%8E%D0%BA-%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B4%D1%8B%D0%B5-%D0%BB%D1%8E%D0%B4%D0%B8-%D0%B2-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8-%D1%85%D0%BE%D1%82%D1%8F%D1%82-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD-%D0%B8-%D0%B2%D1%8B%D0%B1%D0%B8%D1%80%D0%B0%D1%8E%D1%82-%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE/a-44508681


  • 0

Федор Чистяков: Я стал гораздо больше ценить Россию

Tags : 

Полтора года назад создатель легендарной группы «Ноль» эмигрировал в США в связи с внесением «Свидетелей Иеговы» в число экстремистских организаций. В Америке музыкант не сбавил обороты: выпустил два альбома, написал музыку для нового мультфильма «Простоквашино», регулярно выступает, продюсирует артистов, ведет двуязычный сайт. «Сноб» связался с Чистяковым и выяснил, как ему живется в Нью-Йорке и не думает ли он вернуться в Россию.

В одном из последних интервью вы произносите фразу «быть русским — это приговор». Что вы имели в виду?

От происходящих в последнее время событий в России у меня начались сильные психологические проблемы, причем я не мог их распознать, пока не оказался в Америке. Я бы это назвал накопившимся посттравматическим стрессом. И вот это интервью было последней яркой вспышкой шлейфа этого состояния. После я почувствовал, что стал приходить в более уравновешенное состояние.


Это видео — очень пронзительный, откровенный и эмоциональный монолог. Я, признаться, вас таким никогда не видел. Кажется, судя по этому интервью, вас еще сильнее «зарубает время от времени».

Я себя тоже никогда таким не видел. Это аномалия. Вы понимаете, что происходит? В начале 90-х годов у моей мамы было немного денег на книжке — сущая ерунда, на те деньги можно было купить какой-нибудь жигуленок. Хоть что-то. И потом происходит дефолт и этих денег раз — и не стало. Они исчезли. Человек всю жизнь работал, недоедал, отказывал себе во всяких вещах, копил на «черный день», и в один момент ничего не стало. И так было наказано все это поколение, а заодно с ним и наше.

На тот момент, когда я уезжал в Америку, в 2017 году, я чувствовал, что в России очень скоро произойдет что-то подобное. Ну, вот и произошло — «пенсионная реформа». Можно вспомнить 20-е годы — раскулачивание. Все время у людей что-то отжимают. Такой циклический грабеж. И как к этому можно относиться? И вот уж чего я себе даже представить не мог, что я буду вынужден уехать из страны!

Я не столько был впечатлен фактом закрытия организации, членом которой я являюсь. Поразило то, как это происходило. Мои слезы не о том, что я оказался на чужбине и вынужден как-то выживать, и не о моих соверующих, права которых нарушаются, а о россиянах, все еще верящих в этот ужасный и отвратительный лохотрон. Все, кто уехал, выпьют свою чашу, а вот в России шкуру теперь будут драть с тех, кто и дальше будет поддерживать и одобрять это ужасное status quo, при котором спецслужбы лезут в трусы, с экранов несется неприкрытая ложь, когда «стучать» — дело чести, и тому подобные омерзительные вещи. Это просто конец.

В декабре президент Путин на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека дал комментарий относительно ситуации вокруг запрета «Свидетелей Иеговы». Я процитирую: «Это чушь полная. Надо внимательно с этим разобраться». На следующий день в Кремле заявили, что «конкретные ситуации вокруг ”Свидетелей Иеговы” будут дополнительно изучаться». Как вы думаете, за этими словами последуют какие-нибудь действия?

Если посмотреть на то, что президент говорил 5 и 10 лет назад, и как это совмещается с тем, что происходит сейчас, — то это порой очень забавно. Он говорит очень правильные и воодушевляющие вещи, а на самом деле происходит совсем другое.

Было ли об этом известно президенту заранее? Определенно. Как минимум Ангела Меркель указывала ему на эту существующую проблему. Европейский суд по правам человека неоднократно штрафовал Россию. Однако было ли что-то предпринято?

Президент назвал преследования словом «чушь». Это не чушь, а дискриминация. Это преступление против большого количества граждан, и за это преступление кто-то должен отвечать. Я боюсь, что это все разговоры в пользу бедных.


Если представить, что в новом году «Свидетелей Иеговы» исключат из списка экстремистских организаций, вы вернетесь в Россию?

Был очень интересный момент: когда готовилось решение Верховного суда, лично президенту, а также и многим чиновникам со всего мира было написано минимум 8 миллионов писем — это была всемирная кампания. По всему миру свидетели Иеговы и другие люди писали письма лично президенту Путину. Этих писем было 8 миллионов, а по некоторым оценкам — 48 миллионов! Как вы думаете, на это огромное количество писем, которые включали в себя более 200 000 посланий от граждан РФ, надо было как-то ответить?

Вот он и ответил спустя полтора года. В своем характерном стиле.

Спустя полтора года, когда большое количество людей реально пострадали. Я буду рад, если это приведет к каким-то положительным результатам, но почти в это не верю. Если «Свидетели Иеговы» — опасная экстремистская секта, то ее надо преследовать и искоренять, а если, как сказал президент, «они нормальные христиане» и их преследование — это «чушь», то, может, тогда надо наказывать ответственных за «чушоидное» решение? Кто автор этой чуши? Верховный суд? Плохие бояре? Как понимать президента?

Хотя бы с концертами стоит вас ждать в России?

Я думаю, что это, возможно, и реализуется. Я сейчас во многих смыслах живу надеждами. В моей жизни нет никакой определенности. Все может быть.

Думаете, в новом году или в ближайшие годы что-нибудь изменится в этом отношении?

Я возлагаю большие надежды на 2019 год. Ничего нельзя утверждать. Приведу строчки из собственной песни: «Может, следующей весной окончатся невзгоды, а может, этим летом станет иначе все».Вот так и живу.

Как получилось, что вы стали писать саундтрек к «Простоквашину»?

Иначе как чудом это не назвать. Как только я переехал, в первые же дни со мной созвонилась креативный продюсер студии «Союзмультфильм» Алена Оятьева. Она рассказала о желании творческого коллектива работать со мной в этом проекте. И стало так.

Вы полтора года живете на территории США. Насколько вы американизировались?

Смотря, что считать под словом «американизировался». Думаю, что я никогда не американизируюсь в полном смысле слова, потому что это невозможно. В какой-то степени я привык к местным особенностям, и сейчас состояние культурного шока позади. Я усвоил и продолжаю усваивать уроки местного бытия, но я все равно человек русской ментальности и, вероятно, уже до конца им и останусь.

На каком языке вам приходится чаще общаться: на английском или на русском?

Я живу в Бруклине, здесь очень много русских и совершенно не проблема получить любой сервис на русском. Поэтому мне английский язык, к сожалению, не так часто и нужен. Да, он улучшается, но я не могу сказать, что прогресс сильный. Есть улучшения: например, я стал лучше воспринимать речь на слух. Начинаю понимать.

Есть ли вещи или явления в американском укладе, которые вам, как человеку с другой ментальностью, чужды или даже неприемлемы?

Я не так много общаюсь с американцами. Бруклин — это место, где живут эмигранты. Здесь и американцев не так чтобы очень много. Зато много афроамериканцев. Не могу сказать, что я сильно погружен в эту культуру, чтобы испытывать какие-то трения. Это тоже параллельный мир. Что мне нравится, так это то, что здесь в большей степени приняты вежливость и уважение. Например, я все полтора года хожу без паспорта. Чтобы где-то в общественном месте или в транспорте у меня требовали показать документы или содержимое сумки (за исключением аэропорта, разумеется) — такого просто не было. Похоже, что усилия полиции направлены на какие-то более осмысленные вещи. Я полицейских вижу очень редко. Чувствую себя гораздо спокойнее. И даже есть иллюзия свободы.

Каково быть русским музыкантом в одном из самых музыкально насыщенных городов планеты?

Нью-Йорк — это город, где живет очень много народностей. Здесь есть самые разнообразные диаспоры: китайцы, русские, узбеки, турки, поляки, итальянцы, белорусы, украинцы, грузины, армяне, венгры, мексиканцы, а также вся Южная Америка, афроамериканцы, Центральная Америка, Ямайка… Здесь есть все. Про евреев я просто не говорю. И у каждой диаспоры есть своя жизнь. Например, культурные события, которые происходят в китайской диаспоре, меня никак не затрагивают, я даже ничего не знаю об этом. Точно так же никого не интересует то, что происходит в русской сфере. Не потому, что эти люди ничем не интересуются, а потому что это разные и непересекающиеся вещи. Тут каждый существует в своем пространстве, и это пространство ограничено по объему. Есть Бродвей, на котором идут мегашоу, происходят очень серьезные мероприятия. А есть много мест, где происходит своя маленькая жизнь.

К примеру, в Чикаго есть маленький джазовый клуб, куда может поместиться максимум 100 человек. Казалось бы, что такое помещение на 100 человек? Что там можно заработать? Это ли объемы для серьезных музыкантов? Но все честно отрабатывают и на такую аудиторию. Я получил очень сильное впечатление. С блюзом то же самое. В подобного размера клубе, дыре по большому счету, может твориться настоящее волшебство — исполняться невероятная музыка. Это совершенно другая система ценностей: играют очень хорошие музыканты, и играют за копейки, по три раза за ночь. И это нормально, такова местная музыкальная жизнь.

Вспоминается один американский фильм, бывший в прокате в советских еще кинотеатрах, я в школьные годы его смотрел — «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». В России есть серьезные музыканты, но их преподносят с большим пафосом: мол, боги сошли на землю. А здесь равные среди равных — на сцене стоят люди, играют умопомрачительный джаз, барабаны стоят рядом со входом в уборную — туда и обратно постоянно ходят люди, тут же сцена впритык упирается в столы, буквально у саксофониста под носом стоит стол, люди сидят, что-то пьют и едят. Это тесное маленькое пространство, в котором происходит такая жизнь. Просто человеку из России туда вписаться и начать в этой среде функционировать очень сложно — нужно какое-то время и силы, энергия. Когда я посмотрел на это, то сказал: «Не потяну я такой шоу-бизнес».

Вы общаетесь с другими российскими музыкантами, которые переехали в Нью-Йорк или часто там бывают? Псой Короленко, Юрий Наумов, Макс Покровский

С Пашей Короленко мы чаще общаемся, у нас общие проекты. С Максом и Юрой тоже время от времени пересекаемся, но все-таки у нас совсем разные орбиты.

В сети есть видео, где вы джемовали с чернокожими блюзменами и явно получали от этого кайф. Скажите, что это был за опыт и что он вам дал?

Это чикагская группа Blues Imperials. Опыт интересный. Но что такое блюз? Блюз — это что-то типа частушек, это народная музыка, такая же неотъемлемая часть жизни, как еда. И это музыка черных. Но, при явном внешнем сходстве, в России эта музыка имеет другой смысл. Например, где возникла рок-музыка? Англоязычная и русскоязычная. Ну, «Битлз» возьмем — играли они в клубе Cavern на танцах и доигрались до того, что стали теми, кем они стали. И все, что они пели в начале, — это музыка для увеселительных заведений. Здесь принято, что люди идут куда-то посидеть, выпить, пообщаться, послушать музыку. В Советском Союзе таких заведений не было. Если в ресторан ходили, то по каким-то датам: отметить свадьбу, день рождения. Надо было надевать костюм, и деньги для этого копили всю оставшуюся жизнь, чтобы не ударить в грязь лицом, людей посмотреть и себя показать. Да и группы там играли строго залитованный материал — «лучшее из отечественной и зарубежной эстрады». Таких мест, куда обычные люди могли вечерком зайти и просто посидеть, в Советском Союзе практически не было. Поэтому простые люди оттягивались на кухнях, и весь блюз и рок возник на кухнях и вырос из бардовской песни — он во многом завязан на тексте, на смысле, а все эти американские тексты, если бы звучали в переводе, показались бы россиянам тупыми и примитивными, потому что эта музыка существует для другого. Эта музыка для того, чтобы люди танцевали и было весело. Эти музыканты привыкли работать — дело не в том, что они оригинальны или чем-то отличаются. Есть огромное количество групп, которые играют такую же музыку. Они отлично играют и профессионально отрабатывают с точки зрения настроения и энергии. Я подошел к басисту и сделал ему комплимент, что он очень классно играет басовые ходы. И он сказал: «Ничего особенного, здесь так все играют».

Как чикагские музыканты оценили вашу игру и владение инструментом?

Если честно сказать, то выступил я не очень, потому что там было все сложно со звуком, я не очень знал материал, у меня были проблемы с инструментом. Я не остался в восторге от собственного участия во всем этом. Конечно, они сказали, что все здорово и отлично, но здесь принято хвалить и говорить комплименты. У нас не было времени на встречу, где мы могли бы серьезно пообщаться о музыке и обсудить, что мы обо всем этом думаем. Это был краткий эпизод: я зашел на сцену, поиграл и ушел.

Вы любите путешествовать. Что успели посмотреть в Штатах?

На самом деле я думаю, что больше меня Америку повидали музыканты, которые приехали со мной в июне 2017 года, потому что они приехали туристами, были здесь две недели, и у них была цель — не пропустить ничего и побывать везде. У меня была немного другая ситуация, поскольку я приехал сюда жить, и мне было не до того.

Вы особо не ездите по стране?

Когда я езжу с концертами, то местами мне удается что-то посмотреть, но, в общем, зачем? Когда я увлекался видео, то меня больше интересовали возможности что-то снять, но сейчас… Я не могу сказать, что для меня это хоть как-то важно. Я снимаю что-то в поездках на смартфон, так, чтобы не терять формы. Но редко потом смотрю, просто нет времени.

Тоскуете по Родине?

Я не могу это выразить словом «тоскую». Нет, я не тоскую, но я стал гораздо больше ценить Россию. Это очень хорошо, когда ты можешь по-настоящему сравнить, не просто взором туриста, а изнутри. В России можно валять дурака, причем даже всю жизнь. И что удивительно: найдутся те, кто будут тебя терпеть, несмотря ни на что. В Америке валять дурака — это просто жить под мостом. И это будет очень быстро и жестко. И вот ответ на вопрос, почему всякие личности типа Депардье переезжали на ПМЖ в Россию. Потому что в России «привольно, вольготно». Но и они потом наедались. В общем, это очень сложный выбор.

Сейчас вам наверняка бросаются в глаза некоторые явления и вещи в России, которые не замечаешь, когда живешь в стране. В плане отношения людей друг к другу, к власти. Что удивляет?

Сегодняшняя Россия — кастовое общество. Есть люди, которым ничего нельзя, а есть люди, которым можно все. Везде двойные стандарты. Я еще от родителей услышал народную мудрость: «Закон как дышло, куда повернешь, туда и вышло» и «Прав не тот, кто прав, а тот, у кого много прав». Так было в Советском Союзе, а сейчас, похоже, все вернулось, и далеко не в лучшем проявлении. Это очень негативно влияет на отношение людей друг к другу. Люди раздражены, недовольны, подозрительны, как следствие, агрессивны, скоры на выражение негативных эмоций. Понятно, что здесь тоже есть люди, которым можно больше, чем другим, но такого бурного беспредела нет. Как я уже сказал, здесь есть иллюзия свободы. Не отнимайте у нас хотя бы иллюзию.

В нашей стране бытует вполне официальное мнение, что в американских медиа постоянно ведется антироссийская пропаганда. Так ли это?

Это тоже одно из больших удивлений. В России постоянно идет нагнетание того, что «Америка то и се». Когда я приехал, то увидел, что люди просто не в теме. На самом деле людям, которые живут здесь, вообще мало интересно, что происходит в России. Все заняты своей жизнью, я никаких враждебных чувств не обнаружил. Здесь вообще меньше агрессии.

Можете подытожить предыдущий год? Каким он для вас был? Можете назвать главные итоги и события?

Год был очень насыщенный. Я бы сказал, перенасыщенный. Было много чего сделано, и у меня даже уже начинает стираться в памяти то, что происходило. Ощущение, как будто все это было когда-то давно.

Был записан и выпущен альбом «Нежелательная песня», потом был подготовлен и напечатан диск «Песня эмигранта», дальше подготовка диска-сборника для 10-летия фестиваля Jetlag. Для этого диска я записывал пять оригинальных песен. После этого я занимался альбомом музыканта Индианы Грея, с которым у меня ранее (в 2016 году) выходил совместный альбом «Без дураков», где я исполнял его песни. Теперь он решил начать собственную карьеру. Я был немало вдохновлен, занимаясь этим проектом. Впрочем, и это уже позади.

На протяжении всего этого времени я писал музыку для мультфильма «Простоквашино». Сейчас я готовлю два продюсерских проекта, два альбома. Там очень много работы. Была коллаборация с Женей Rock из Red Elvises. У него сейчас проект под названием Flying Balalayka Brothers. У нас был ряд совместных концертов. И наконец, у меня появился акустический проект с джазовым гитаристом из Бостона — это Слава Толстой. Так что время было очень продуктивное, даже напряженное. И таким и остается.

Что ждете в 2019 году?

Поскольку 2018 год был перенасыщен, хочется просто немного отдохнуть и осмотреться. На мне два продюсерских проекта — альбом Ольги Чикиной и трибьют бардессы 80-х Кати Яровой, которая ушла из жизни в середине 90-х, но оставила интересное творческое наследие. Но даже и при этом мои планы не отменяются. Сейчас в разработке новая специальная весенняя концертная программа. Хотим немного усилить наш акустический проект и сделать что-то новенькое. Попутно я размышляю над идеей нового альбома. Она определенно зреет, и когда-то это случится. Ну и опять-таки неопределенность жизни. Я не могу себе представить, что будет через полгода, вернее, представить могу, но вариантов много. Поэтому смотрю вдаль, пытаюсь понять, куда все повернет на этот раз.

Беседовал Александр Нурабаев
Источник: https://snob.ru/entry/171236/